Раздел "Блоги" доступен только зарегистрированным членам клуба "Избранное".

Как и на что Ленин жил в ссылке в Шушенском

Поделиться
Как и на что Ленин жил в ссылке в Шушенском

Автор книги «Малознакомый Ленин» Николай Валентинов — собеседник и первоначально единомышленник Ленина — тесно общался с будущим вождем революции еще в Женеве. Глава «Чудесная ссылка» книги Валентинова повествует о периоде жизни Владимира Ульянова, известном каждому советскому школьнику, — ссылке в Шушенском.


На содержание, одежду и квартиру царское правительство выдавало ссыльным 8 рублей в месяц. При сибирской дешевизне продуктов и квартир, то есть комнаты в избе крестьянина, — такое пособие гарантировало от голода, но оно могло обеспечить лишь крестьянский образ жизни при полном игнорировании культурных потребностей, присущих попавшим в ссылку интеллигентам. При 8 рублях в месяц — нельзя было приобрести одежду вообще и в частности ту, что необходима в условиях сибирского климата: тулуп, валенки, шапку и т.д. Люди без «достатка», прибыв в ссылку, должны были немедленно, особенно если их сопровождали жёны и родственники, отыскивать себе какую-нибудь службу, в чём правительство им не препятствовало.

«Глеб и Базиль, — сообщал Ленин матери в письме от 24 октября 1897 года, — имеют теперь работу, без неё они не могли бы жить ...».


Но Ленину не нужно было об этом думать: достаточно было намекнуть матери, что нуждается в деньгах, и они к нему приходили.


В январе 1898 года Ленин писал:

«Финансы получил, дорогая мамочка, и первые, и вторые (т.е. и от 28/XI и от 20/XII). Теперь у нас и пособия получаются правильно, так что дело в этом отношении вошло вполне в норму, и я думаю, что долго (сравнительно) не понадобятся никакие экстра-добавления».

Перерыв в обращении за помощью «сравнительно» недолог, и уже в марте 1898 года посылается матери следующее послание (8):

«С Н.К. пришли мне, пожалуйста, побольше финансов . . . Расходы могут предстоять изрядные, особенно если придётся обзаводиться своим хозяйством, так что я намерен прибегнуть к изрядному округлению своего долга и к повторному внутреннему займу».

За две недели до этой просьбы Ленин тоже говорил о возврате своего долга. «долги свои все возмещу. (Надо только не забывать их)».

Фраза свидетельствует только о том, что Ленин испытывал некоторую неловкость постоянно обращаться к матери за помощью. Долг его никогда не будет возвращён. Он превосходно знал, что его мать на это никогда не согласится и посылаемые сыну деньги — долгом не считает. Обращаясь к матери за деньгами и получая их, Ленин часто указывал, что на возмещение «долга» должен идти гонорар за ту или другую произведённую им литературную работу. Насколько это лишь добрые слова, можно судить по следующему (одному из нескольких) случаю.

28 сентября 1898 года, прибыв из Шушенского в Красноярск для лечения зубов и разных покупок, он писал матери:

«Финансы мои, вследствие поездки, необходимости помочь А.М. и сделать кое-какие закупки, сильно истрепались. Пошли, пожалуйста, Елизавете Васильевне (у которой я сделал заём) около половины той суммы, которую должны были прислать за весь перевод Webb’a (отправленный в СПб. 27 августа)».

Речь идёт о переводе книги С. и Б. Вебб «Теория и практика английского тред-юнионизма». Издательство О.Н. Поповой должно было Ленину за неё заплатить около 400 рублей. Если бы мать послала Елизавете Васильевне требуемую сумму («половину» 400 руб.) и возместила её полученным гонораром, она в этом деле была бы только посредницей. В действительности же она послала свои деньги, так как указанный перевод был напечатан лишь в 1900 году — только тогда Попова стала выплачивать гонорар.

В ноябре 1898 года Ленин пишет сестре Анне:

«Недоумеваю, отчего это нет всё гонорара за перевод, отправленный в СПб. ещё 27 августа! Если придёт гонорар, отправь, пожалуйста, рублей 50 в книжный склад...».

Пятьдесят рублей были посланы в книжный склад Калмыковой в Петербурге, откуда Ленину приходили пачки купленных им книг, и этот расход, в конечном счёте, тоже покрыт не его гонораром.

25 февраля 1899 года Ленин, снова ссылаясь на всё тот же непоступающий гонорар, просит прислать ему денег:

«Меня удивляет, что О. Попова долго не рассчитывается за Webb’a ... У нас финансы пришли опять к концу. Пошлите, пожалуйста, 200 р. на имя Е.В.. Если нет всё ещё ничего от О. Поповой, и не предстоит через 1-2 недели, то я попросил бы уже занять, ибо нам иначе не извернуться».

Нет надобности следить за дальнейшими поступлениями денег Ленину от матери. К их итогу мы ещё вернёмся. Мы хотели бы лишь обратить внимание на то, как мала любовь к истине у его сестры Анны, раз она в предисловии к изданию книги Ленина «Письма к родным» без малейшего смущения могла утверждать:

«Видны также из писем Владимира Ильича его большая скромность и невзыскательность в жизни, умение довольствоваться малым; в какие бы условия не ставила его судьба, он всегда пишет, что ни в чём не нуждается, что питается хорошо; и в Сибири, где он жил на полном содержании на одно своё казённое пособие в 8 р. в месяц, и в эмиграции, где при проверке, во время наших редких наездов, мы могли всегда установить, что питание его далеко недостаточно».

Как на самом деле жилось Ленину в ссылке, можно довольно ясно себе представить по свидетельству Крупской:


«Дешевизна в этом Шушенском была поразительная, — писала Крупская, Например, Владимир Ильич за своё „жалованье“ — восьмирублёвое пособие — имел чистую комнату, кормёжку, стирку и чинку белья — и то считалось, что дорого платит . . . Правда, обед и ужин был простоват — одну неделю для Владимира Ильича убивали барана, которым кормили его изо дня в день, пока всего не съест; как съест — покупали на неделю мяса, работница во дворе — в корыте, где корм скоту заготовляли, рубила купленное мясо на котлеты для Владимира Ильича, — тоже на целую неделю... В общем ссылка прошла неплохо»


Мало сказать — неплохо. Она была чудесна. Что ссылка была совсем не страшна — Ленин это почувствовал очень скоро по своём водворении в Шушенском.

«Сегодня ровно месяц, как я здесь, и я могу повторить то же самое: и квартирой и столом вполне доволен ...» (письмо от 20 июня 1897 года).

Бараны и котлеты с добавлением горы картофеля, огурцов, кислой капусты, свёклы, а в качестве десерта сибирских ватрушек, очевидно, шли Ленину впрок. О минеральной воде, прописанной для его желудка швейцарским доктором, «я и думать забыл и надеюсь, что скоро забуду и её название» (письмо от 20 июня 1897 года). А четыре месяца спустя в письме к матери он добавляет:

«Здесь тоже все нашли, что я растолстел за лето, загорел и высмотрю совсем сибиряком. Вот что значит охота и деревенская жизнь! Сразу все питерские болести побоку!».


Ленин в ссылке приобрёл столь упитанный вид, что приехавшая в Шушенское в мае 1898 года вместе с Крупской её мать, увидев его, не могла воздержаться от возгласа: «Эк вас разнесло!».


«Он ужасно поздоровел, и вид у него блестящий сравнительно с тем, какой был в Питере», — сообщала Крупская Марии Александровне Ульяновой в письме от 22 мая 1898 года. Пожив немного в Шушенском, она сама должна была откровенно признать, что их ссылка действительно одно только удовольствие.

«Вообще теперешняя наша жизнь напоминает „форменную“ дачную жизнь, только хозяйства своего нет. Ну, да кормят нас хорошо, молоком поят вволю, и все мы тут процветаем. Я ещё не привыкла к теперешнему здоровому виду Володи, в Питере-то я его привыкла видеть всегда в довольно прихварывающем состоянии» (письмо от 26 июня 1898 года).

Чтобы сделать жизнь ещё более удобной и отвечающей их вкусам и потребностям, супруги Ленины перешли от пансиона у чужих людей к собственному хозяйству, приобретя всё, что нужно для его ведения. Заботу о нём взяла на себя Елизавета Васильевна, а на подмогу наняли прислугу.

«Наконец мы наняли прислугу, девочку лет 15, за 21/2 р. в месяц + сапоги, придёт во вторник, следовательно, нашему самостоятельному хозяйству конец. Напасли на зиму всякой всячины» (письмо Крупской от 9 октября 1898 года).

О том же предмете две недели спустя: «Наняли девочку, которая теперь и помогает маме по хозяйству и всю чёрную работу справляет».

lenin-3.jpg

Шапаев Ф.В. «В.И. Ленин с крестьянами»


Вот эта возможность не думать о заработке, о хлебе насущном, сбросить всю «чёрную работу» на прислугу, эта удивительная свобода, которой Ленин пользуется в Шушенском, превратили его трёхгодичное пребывание в ссылке, по выражению Крупской, в дачную жизнь, полную всяких приятностей.


«Пленник царизма» отдаётся в ссылке спорту, конькам, охоте. Тетёрки, утки, зайцы, дупеля не сходят с их стола. Он ездит в гости к другим ссыльным и принимает их у себя, получает через родных тюки журналов, газет, русские, немецкие, французские книги, нелегальные издания.


Он ведёт обширную политическую переписку, составляет книги, пишет статьи в журналы и революционные брошюры для издания в Женеве.

За исключением конца 1899 года, когда он рвался скорее уехать из ссылки, не спал и худел, и начала пребывания в Шушенском, когда он «с горечью» (его слова) чувствовал принудительное удаление в Сибирь, жизнь проходит под знаком спокойствия и довольства при полной свободе интересоваться и изучать то, к чему его влекло. Только недавно вступивший в литературу Ленин, побуждаемый самолюбием, желанием завоевать скорее известность, спешит выступить в печати с каким-нибудь сборником своих произведений.

Мало кому известному писателю найти издателя нелегко. Ленина это не смущает. Деньги найдутся.

«Насчёт финансов, потребных для издания, я думаю, можно бы сделать у мамы „внутренний заём“...» (письмо к М. Елизарову от 13 марта 1898 года).

Ему прекрасно известно, что родные всегда готовы беззаветно ему служить, поэтому все дела по печатанию проектируемого сборника — покупки бумаги, выбора типографии, контроль за её работой, он намеревался возложить на Елизарова, а Маняше поручается корректура. Решив это и убедившись, что мать не отказывает ему в потребных для издания нескольких сотнях рублей, он составляет сборник «Экономические этюды и статьи», в котором значительную часть представляет статья «К характеристике экономического романтизма», уже напечатанная в апрельской книге (№ 7) журнала «Новое Слово» за 1897 год. Этот сборник, за исключением парадоксальной статьи «От какого наследства мы отказываемся?», содержания весьма тусклого и начатый набором на средства, выданные матерью, в конце концов, благодаря разным протекциям, — особенно П.Б. Струве, — удаётся для выпуска передать издательнице Водовозовой. Тираж его невелик, гонорар мал, но это литературное выступление не в журнале, не скопом, а в одиночку, отдельной книгой, привлекая к себе внимание, — уже успех для начинающего писателя.

<...>

В силу своего особенного положения, Ленин рассчитывал легко найти издателя на книгу о «Развитии капитализма в России». «Мне, — писал он сестре Анне, — нет никакого резона торопиться с получением денег». Жизнь его обеспечена (мы видели какую роль в этом играют займы у матери), и для Ленина важны не гонорар за книгу, не заработок, а другие условия, которые он требует поставить будущему издателю. Он хочет, чтобы, во-первых, «издание было с внешней стороны безукоризненно, хотя бы и ценой уплаты лишних нескольких сот рублей», и, во-вторых, было «обеспечено вполне хорошей корректурой. Без этого положительно не стоит издавать . . . Безусловно необходим вполне интеллигентный и платный корректор, — это надо поставить непременным условием, и я сам охотно соглашусь заплатить такому корректору хоть двойную плату ...» (письма от 4 и 18 декабря 1898 года).

Возможность не торопиться с получением гонорара, отказаться от нескольких сот рублей, — а эта сумма по тому времени немалая, — но добиться «безукоризненной внешности» предполагаемого издания, — достаточно говорят о благополучном материальном положении Ленина.

До ссылки его библиотека была бедна. Он редко покупал книги, пользуясь чужими. Приехав в Шушенское с двумя десятками книг, он уезжает оттуда с 15 пудами очень ценных книг, стоящих многие сотни рублей. «Если не очень стесняться в средствах для выписки книг, — Ленин писал Потресову 7 февраля 1899 года, — то можно, я думаю, и в глуши работать, — я сужу, по крайней мере, по себе».

lenin-2.jpg

В. Басов. «В.И. Ленин среди крестьян села Шушенское»


Замечание верное. Всё, что его интересовало и требовалось для работы, у него было под руками даже в сибирской глуши. Он имел и русские издания, и немецкие, и французские книги, журналы, газеты. Ленин сначала намеревался просить П.Б. Струве, редактора журнала, в котором он участвует, производить уплату его гонорара только книгами.

«На выбор его я полагаюсь вполне, а интересует меня эта уплата книгами потому, что это единственный способ получать тотчас же важные новинки» (письмо от 29 апреля 1897 года).

Такой способ уплаты гонорара оказался для Струве неудобным — и книги стали заказываться в книжном складе Калмыковой. На оплату их Ленин, «не стесняясь», тратил получаемый гонорар.

Гонорар «за следующие 2 статьи я думаю употребить на журналы и книги, — писал он сестре Анне 6 июня 1897 года. — Из полученной тобой трети гонорара, половина уходит на высланные Митей (братом Ленина. — Н.В.) деньги для Ел. Вас. Из остальной половины — половину пошли, пожалуйста, в склад Калмыковой (я там задолжал, а выписываю оттуда многонько), а на остальную половину надо выписать журналов и газет на 1899 г.» (письмо от 4 декабря 1898 года).

«С моим гонораром что-то вышла заминка, а я всё забираю, да забираю книги в складе Калмыковой, так что даже совестно», — делился он с матерью в письме от 15 января 1899 года.

Сестру Анну, покупающую и отправляющую ему книги, получающую его гонорары, он нагружает множеством поручений, выполняемых ею с величайшим усердием и чувством лежащего на ней священного долга. Он ей шлёт «списочки книг, которые мне очень хотелось бы достать и которые, кажется, только и можно купить у букинистов в Питере».

Он требует от неё, не запрашивая его, посылать всё «особенно интересное», появляющееся на книжном рынке. Он заказывает ей приобрести для него «оригиналы классиков по политической экономии и философии». Так, на полках его постоянно растущей библиотеки в Шушенском, в числе прочих книг, появляются издания Спинозы, Канта, Гегеля, Шеллинга, Фихте, Гольбаха, Гельвеция. Ленин хочет заняться философией. «Очень хорошо сознаю, — пишет он Потресову 9 мая 1899 года, — свою философскую необразованность и не намерен писать на эти темы, пока не подучусь. Теперь именно этим и занимаюсь, начавши с Гольбаха и Гельвеция, и собираюсь перейти к Канту».

До чтения Канта он всё-таки не дошёл, что не мешало ему вести с Ленгником, находившимся в ссылке в селе Казачинском, большой диспут о заблуждениях Канта. До Канта не дошёл Ленин и позднее; в его книге «материализм и эмпириокритицизм» (вышла в свет в мае 1909 года) — есть критика Канта по Чернышевскому и ни единой цитаты из «Критики чистого разума». Его философский противник большевик А.А. Богданов уверял, что Ленин судил Канта только по тому немногому, что о нём писал Энгельс и Плеханов.

Ленин, и отчасти Крупская, в Сибири перевели, как о том уже упоминалось, книгу С. и Б. Вебба «Теория и практика английского тред-юнионизма». Перевели не без большого труда, прибегая для помощи к немецкому переводу книги. При выполнении и этой работы на первом месте стояла не столько цель заработка, сколько овладение английским языком, который они знали плохо.

«Твои сетования на незнание французского языка, — писала 19 марта 1899 года сестре Ленина Марии Крупской, — только ещё ярче выставляют то жалкое знание языков, которым обладаем мы с Володей»

Когда через четыре года после Сибири «приехали в Лондон, — признаётся Крупская, — оказалось — ни мы не черта не понимаем, ни нас никто не понимает. Владимира Ильича это забавляло, но в то же время задевало за живое».

Интернационалист Ленин считал знание иностранных языков абсолютно необходимым для углубления своих познаний, ведения литературной работы, политической деятельности, жизни в Европе, куда он и уехал через шесть месяцев после окончания ссылки. "

«Я заразилась, видно, Володиной idee fixe — хочется одолеть языки во что бы то ни стало, — писала Крупская матери Ленина 21 ноября 1900 года из Уфы.

Его товарищи по ссылке, вынужденные служить, совсем не имели времени изучать языки. В противоположность им, Ленин и его супруга, окружив себя переводами, иностранными словарями, грамматиками, синтаксисами, занимались языками самым усердным образом. Здесь, как и во всём другом, проглядывает влияние «ульяновского достатка».

Очень показателен в этом отношении ответ, данный Лениным на предложение Струве написать краткий курс политической экономии. Нуждающийся литератор, избравший, подобно Ленину, своей специальностью политическую экономию, ухватился бы за такое предложение. Оно было сделано после того, как Ленин, написав «Развитие капитализма в России», имел много свободного времени. Но в том-то и дело, что Ленин не ощущал нужды, не гнался за заработком. К тому же он считал, что может писать лишь на темы, которые он сам выбирает, а не на те, что ему «заказывают».

lenin-4.jpg

Комната Ленина в Шушенском

«Я решил отказаться от этого предложения: трудно писать по заказу... Да и вообще мне хочется поменьше писать теперь и побольше подчитать ... я теперь подчитываю кое-что и немного занимаюсь языками. Вообще работаю очень мало и писать ничего не собираюсь» (письмо от 10 июня 1898 года).

Нельзя представить себе наказание, в большом и малом, столь приятное и столь полезное, как ссылка Ленина. Очень трудно себе представить и другое, чтобы кто-нибудь смог лучше, чем его родные, выполнять все его желания, так постоянно думать — как бы доставить ему удовольствие. Следя за тем, с какой силой мысль его родных обращается к Ленину (как растение к солнцу), рождается впечатление, что все они словно не имеют своей жизни, а каким-то магнитом притянуты к нему, живут лишь в орбите отражённого от него света. Они ничего не требуют от него и всё, что имеют, готовы ему принести. Это приходится повторять. Не прошло и трёх месяцев после отъезда Ленина, едва успел он добраться до Шушенского, как родные начали думать, не следует ли поехать к нему, быть около него. Их не страшит поездка в Сибирь, тысячи километров трудного пути.

Сестра Маняша в мягчайшей форме упрекает его за «негостеприимство», узнав, что мысль об их поездке в Сибирь он не встретил (ни тогда, ни позднее) с должным энтузиазмом. На что Ленин вполне основательно ей ответил:

«Насчёт моего „ужасного негостеприимства“ я буду с тобой спорить. Ведь прежде чем быть „гостеприимным“, т.е. принимать гостей, надо же сначала узнать, где будешь жить — а я этого не знал, когда жил в Красноярске. Нельзя же считать за знание, когда я слышу и говорю: „Шу-шу-шу“, но не представляю себе ни пути к этому Шу-шу-шу, ни местности, ни условий жизни и т.д. Затем, прежде чем быть гостеприимным, надо же сначала убедиться, что гостям можно будет доехать и поместиться, — не скажу удобно, но хоть по крайней мере сносно. А я этого не мог сказать до самого последнего времени ... Что поездка сюда — вещь довольно хлопотливая и мало приятная, это ты видела уже, конечно, из моего письма с описанием пути на лошадях» (письмо от 30 июня 1897 года, то есть десять дней после приезда в Шушенское).

Мать Ленина не переставала беспокоиться — подходит ли для его здоровья климат Шушенского и Минусинского района. В августе 1897 года она обращалась к Енисейскому губернатору с просьбой перевести Ленина «ввиду его слабого здоровья» в Красноярск, в город на железной дороге, куда ей было бы легче приезжать из Москвы, чтобы видеться и ухаживать за сыном. В этой просьбе ей было отказано. Это не остановило намерения родных ехать в Сибирь. Планы такого рода разрабатывались всё время, и даже в августе 1899 года, то есть когда Ленину до окончания срока ссылки оставалось жить в Шушенском всего пять месяцев, мать с сестрой Анной готовы были ехать к нему.


Наблюдателя со стороны поражает беззаветная готовность родных всячески «обслуживать» Ленина — трудно найти другое слово. Достаточно ему намекнуть, что он хотел бы получить особый сургуч и особую печать для заклеивания писем, или лайковые перчатки для защиты рук от комаров, или «чёртову кожу» для охотничьих штанов, или новое ружьё вместо сломанного, и все родные — мать, сестры, брат, шурин-Елизаров начинают обсуждать заказ, спешат его выполнить, придавая простейшим желаниям Ленина какой-то высший смысл и характер категорического императива.


Скорейшее и точнейшее выполнение требований Ленина являлось для них первейшей обязанностью не только потому, что он любимый сын и брат. Сверх любви было признание его «особенным человеком», «гениальным существом», которому должно быть оказано самое большое внимание. Его письма, обращённые к одному из членов семьи, читались всеми, а находящимся в другом городе пересылались. Говоря о пропавших письмах Ленина, Мария Ильинична сообщает: «Некоторые отдельные выражения из этих пропавших писем живо сохранились в памяти его близких... »

<...>

Иллюстрацией, насколько далеко шли родные Ленина в постоянном стремлении доставить ему удовольствие, могут служить хотя бы два примера. Ленин, имея пристрастие к охоте, решил завести себе собаку. Об этом он известил родных: «Взял щенка у одного здешнего знакомого, и надеюсь к будущему лету выростить и воспитать его: не знаю только, хороша ли выйдет собака, будет ли чутьё».

Родные из письма увидели, что охота его увлекает, а раз так, то сей вопрос немедленно становится в их ordre du jour и Марка Елизарова осеняет мысль — не достать ли в Москве хорошую охотничью собаку и отправить её в Шушенское к Владимиру Ильичу.

Ленин в письме от 8 января 1898 года ответил, что «я бы очень сочувственно отнёсся, конечно, к подобному плану, но, по всей видимости, это чистая утопия ... Марк, должно быть, просто «размахнулся». Пересылка собаки за тысячи километров, подчёркивает Ленин, — «дорога невероятно». И всё же его родные были готовы «размахнуться» на удовлетворение прихоти, которая подходила больше к лицу какого-нибудь старорежимного помещика-охотника, из тех, что описывал Тургенев, чем к ссыльному социал-демократу.

Другой случай не менее показателен. В 1897 году в месяц поспевания вишни и появления её в громадном количестве на рынке Москвы родные, зная, что этого фрукта в Сибири нет, начали обсуждать, нельзя ли как-нибудь послать «Володе» в Шушенское «пудик вишни». Ведь это доставило бы ему большое удовольствие! Может быть, напомнило бы вишни, окружавшие беседку в саду симбирского дома? Ленин расхохотался, узнав о таком проекте.

«Ваш план, — писал он в ответ 31 июля 1897 года, — посылки сюда, тысчонок за 6 с хвостиком вёрст, „пудика вишни“ заставил меня только разинуть рот от изумления (а не от желания схамкать эту вишню ...) ... перед богатством вашей фантазии».

***

Ленин, конечно, был вправе смеяться над такими абсурдными проектами. В то же время он свыкался с тем, что входило в семейную систему обожания и преклонения пред ним. Всё принималось как должное, укрепляло его самоуверенность, а на этой почве крепче вырастала вера в свою «уникальность» и бесспорное обладание «полнотой истины».

<...>

Из: Н. Валентинов. «Малознакомый Ленин»

Заглавная иллюстрация: Тимофей Козлов «В.И. Ленин и Н.К. Крупская в Шушенском» (фрагмент, 1961 год)

Поделиться
Понравился материал?
Подпишитесь на нашу рассылку!
Подписывайтесь на нас в соцсетях –
читайте наши лучшие
материалы каждый день!