Раздел "Блоги" доступен только зарегистрированным членам клуба "Избранное".

Букет для Иленьки. Одна тайна на двоих

12095
Поделиться

Судьба щедро наградила Цецилию красотой, дивным голосом, редким актерским талантом. Судьба обделила Цецилию долгим веком и семейным счастьем. Но одарила любовью, которая пережила её земную жизнь. Им не суждено было быть вместе, но они любили друг друга. Она — Цецилия Джатиева и он — Мстислав Ростропович...

Она...

Необычное имя дала Цецилии крестная мать — незадолго до рождения девочки она побывала в Италии. Картина Рафаэля «Святая Цецилия» поразила крестную в самое сердце. И, когда в 1923 году в Цхинвале в семье Александра Джатиева и Веры Кулаевой появилась на свет первенец — девочка, новорожденную назвали Цецилией — в честь святой христианской мученицы, покровительницы музыки и искусства.


Цецилия Джатиева. 1959 год

Выбор оказался снайперски точен: малышка выросла в писаную красавицу, словно сошедшую с полотен Рафаэля. И посвятила жизнь музыке. Отец Цецилии — первый председатель ЦИК Южной Осетии Александр Джатиев. Пламенный революционер, организатор промышленности, но одновременно и хороший писатель, эрудированный, по отзывам современников, человек. Классиком осетинской словесности сегодня называют дядю Цецилии по матери — Созрыко Кулаева.

Но жизнь интеллигентной семьи сложилась трагически: смутное время и конфликт с Берией сначала забросили Джатиева во Владикавказ, а потом и вовсе привели его в застенки НКВД. Цецилия тогда заканчивала школу.

И тут на её пути случилась первая счастливая встреча. Композитор Татаркан Кокойти вихрем ворвался в музыкальную жизнь Осетии. Он действовал энергично и неутомимо, стучал во все двери и добился своего: в Осетии организовали Ансамбль песни и пляски (позже его назвали «Алан»), открыли первое на Северном Кавказе отделение Союза композиторов, и, главное, начали готовить национальные кадры.

29 января 1940 года газета «Социалистическая Осетия» написала: «...комитет по делам искусств при Совнархозе Союза ССР, рассмотрев постановление обкома ВКП (б) и Совнаркома Северо-осетинской АССР, нашел возможным организацию Северо-Осетинской оперной студии при Московской государственной консерватории с 1940-41 учебного года».

В числе тридцати тщательно отобранных талантов оказалась и Цецилия Джатиева. Об успехе написали отцу в лагерь — Джатиев не был лишен права переписки. И собрали Цецилию в Москву. Первый курс она закончила в июне 1941 года. Когда забрезжил конец войны, занятия в студии возобновились. Но для Цецилии все изменилось: она осиротела. Из Гулага Александр Джатиев написал Сталину — пожаловался на Берию. Жалобу передали Лаврентию Павловичу, и он решил вопрос — навсегда.

Он...

В отличие от нее — известной лишь своему народу, его знает весь мир. Энциклопедии называют Мстислава Ростроповича выдающимся русским виолончелистом, дирижером. Народный артист СССР, лауреат Сталинской и Ленинской премий известен как великий музыкант и замечательный общественный деятель. Судьба одарила его многими талантами. И главным человеческим талантом — любить.


Леопольд и Софья Ростропович с дочерью Вероникой и сыном Мстиславом

Отец Мстислава — Леопольд Ростропович был известным виолончелистом, мама, Софья Николаевна — пианисткой. Мстислав родился в 1927 году в Баку, но вскоре семья переехала во Владикавказ: группой выпускников Бакинской консерватории укрепили Владикавказский симфонический оркестр. Рассказывают, что репетировали на эстраде в парке, и маленький Славка не слушал музыку, а глазел на павлинов, что гуляли неподалеку: вдруг уронят яркое перо?

Во Владикавказе Ростроповичи прожили лет пять. Потом музыкального вундеркинда отдали в школу имени Гнесиных в Москве. В эвакуации он учился и учил — в пятнадцать лет Мстислав заменил умершего отца на преподавательской работе в музыкальном училище. Шестнадцати лет он поступил в Московскую консерваторию сразу на два факультета — в композиторский и в класс виолончели. В год Победы Мстислава Ростроповича перевели со второго курса сразу на пятый. В 1946-м он поступил в аспирантуру.

Она

На студентку Джатиеву заглядывались консерваторские со всех курсов — хороша! Высокая, тоненькая, с прозрачной фарфоровой кожей и серо-синими глазами, обрамленными длинными пушистыми ресницами...


Цецилия Джатиева (3-я справа) с однокурсниками по консерватории. Рядом с Цецилией — Лхасаран Линховоин, будущий Народный артист СССР. Москва, 1946 г

Сама Цецилия своей красоты будто не сознавала и кроме занятий ничем не интересовалась. Тихая, скромно одетая девушка очень стеснялась своей бедности, терялась среди бойких москвичей и не решалась ходить по столице одна — всегда искала спутниц.

Не пропускала ни одного заметного концерта — по студбилету консерваторских пускали бесплатно. Целый концерт они выстаивали на галерке и жадно впитывали в себя все лучшее, чем одаряла Москва. Иной раз Цецилия ходила с братом: двоюродный брат Знаур Гассиев учился тогда в Московском авиационном институте и часто навещал сестру в общежитии. И тайные, и явные воздыхатели опасались горячего кавказца.

Он

Аспирант Мстислав Ростропович подружился со Знауром Гассиевым. И очень надеялся завербовать его в союзники — щупленький молоденький аспирант влюбился в горскую красавицу без памяти. И видно было, что безответно, рассказывал позже брат.

Угловатый и стеснительный виолончелист в открытую поговорить с предметом страсти не решался: глянет на неприступную кавказскую девушку — и немеет. Знаур оценил искреннюю любовь Ростроповича, но тайных лазеек к сердцу Цецилии не нашел и против воли сестры ничего, по его словам, сделать не смог. Но дружбу с Ростроповичем сохранил — до самой кончины великого музыканта.

Младшая сестра Цецилии Зая со Знауром не согласна. Чувство было — и взаимное, рассказывает сегодня Зая Александровна. «Он же такой неказистый, — удивлялась младшая, — что ты в нем нашла?» «Я его люблю,» — шептала Цецилия, чтобы не разбудить соседок по комнате — сестры секретничали в общежитии. Но не сложилось. Отчего — спросить сегодня не у кого. «Она со мной мало делилась, я все же младше на пять лет, — продолжает Зая Джатиева, — Но что любила Ростроповича — это точно...»

Может быть, властная мама Мстислава помешала ему жениться на горянке? Хотя в те годы все были единой общностью — советским народом, и в межнациональных браках никто ничего особенного не видел. Вот и у Цецилии на курсе был случай: Ляля Хуцистова вышла замуж за Эмиля Гилельса. Перебирали и другие причины: бедная, отец репрессирован, это могло помешать стремительной карьере музыканта.

Говорили, что и мама Цецилии тоже была против. Детей было трое, но Цилечку, свою красавицу, она любила особенной любовью. И не могла представить, что той не будет рядом. Хорошо, если и муж будет свой, осетин. Против воли родителей с обеих сторон и против взглядов среды Цецилия не пошла. И рассталась со Славой.

Она

Консерваторию Цецилия закончила с красным дипломом. Но на оперную сцену не вышла: оперный театр во Владикавказе к приезду выпускников консерватории не организовали. Камерная певица Джатиева пела в концертах филармонии — сначала в общих, а потом и в сольных.

За ней толпой ходили поклонники и меломаны: обсуждали как пела, как выглядела, как держалась на сцене. А когда ансамбль «Алан» выехал на первые зарубежные гастроли в ГДР, и в честь ансамбля в Берлине устроили бал, его открывала первая красавица — Цецилия Джатиева.


На нее оглядывались везде. «Я так любила гулять с ней по улицам, — делится Зая Джатиева, — казалось и мне перепадает частичка восхищения. Цецилия была не просто красивым экзотическим цветком, когда она входила в комнату, все словно солнышко освещало».

Сама Цецилия своей безупречной внешности стеснялась. Всеобщее внимание ее смущало. Был случай, — рассказывает Зая Александровна, — Цецилии подарили модную шляпку. Она надела её и мы отправилась с ней гулять. Дошли до первого укромного уголка, и Цецилия быстро сдернула шляпу. Засмущалась: люди не просто оглядывались, они забегали вперед и разворачивались навстречу — любовались. И это во Владикавказе, где миловидных осетинок полны улицы!


Цецилия Джатиева в спектаклях «Фатима» и «Король Лир»

Чистое меццо-сопрано, волшебное пиано, удивительное сценическое обаяние и аристократическая внешность могли стать слагаемыми сценического успеха. И режиссеры шанса не упустили. То, что не удалось на оперной сцене, получилось на драматической: Дездемона, Корделия, роли в пьесах осетинских драматургов — всюду Цецилии сопутствовал успех. Играла она, по отзывам очевидцев блистательно. И снова покоряла сердца.

На драматическую сцену выходила взрослая женщина, жена и мать. Когда Цецилия вернулась из Москвы, сваты пошли в дом Джатиевых неиссякаемым потоком. Ну, ты уже выбери кого-то, взмолилась родня. И Цецилия выбрала — самого настойчивого. Он буквально не давал Цецилии прохода, грозил убить, если выйдет за другого. А ей было все равно — если не Слава, пусть будет кто угодно. Потом она сыграет это в театре: в спектакле «Фатима» по пьесе Коста Хетагурова героиня выходит замуж за первого попавшегося, когда не может выйти за любимого.

Фамилию Цецилия не сменила — хранила память об отце. Как и у Фатимы, у Цецилии родился сын — Алан. В семье не ладилось: муж не отличался легким характером... В театре шептались о Ростроповиче, о том, что он продолжает любить Джатиеву, но расспросить ее саму никто не решался: Цецилия вела себя строго и повода для сплетен не давала. И тут пришла весть о Декаде осетинского искусства и литературы в Москве. Театр засобирался на гастроли...

Он

Музыкальная карьера Ростроповича летела стремительно. После победы на всесоюзном конкурсе музыкантов-исполнителей в 1945 году (именно после нее он скакнул со второго курса консерватории на пятый) успех следовал за успехом.

Прага, 1947-й, Всемирный фестиваль молодежи и студентов — первое место, «сенсация соревнования», по оценке газеты «Млада фронта». Будапешт, 1949-й, Всемирный фестиваль молодежи и студентов — первая премия, Прага, 1950-й, Международный конкурс виолончелистов имени Гануша Вигана — первая премия. 1951-й — Сталинская премия. И гастроли, концерты — без конца. Ростропович объездил всю страну и половину Европы, переиграл весь виолончельный репертуар.

Темпераментный и энергичный он был очень влюбчив, дружил с Зарой Долухановой, Майей Плисецкой, Аллой Шелест. Потом по Москве даже ходила дразнилка: «Зарился-зарился, маялся-маялся, шелестел-шелестел, да вишневой косточкой подавился». И только Цецилию, его любимую Иленьку, ни с чем не рифмовали — эту тайну Ростропович хранил надежно.

Она

И тут Декада! Москва, 1960 год. Гастроли шли с большим успехом: рецензии, овации, букеты. А в труппе театра шепот: везде и всюду появляется Ростропович. Приходит на спектакли Цецилии, дарит букеты.

Встречаться наедине в гостинице Цецилия отказалась наотрез. Свидетелем решающего разговора оказался её товарищ Лев Хасиев, впоследствии директор Дома Искусств во Владикавказе. Он сердился, опаздывал на свидание, но Цецилия упросила остаться: негоже кавказской женщине принимать мужчину наедине. Но Ростропович явился в «Балчуг» не один, а с мамой. И с огромным букетом, и с дорогими шоколадными конфетами. Хасиев поедал конфеты, а главные действующие лица решали дальнейшую жизнь.

Речь шла о том, что Цецилия возвращается домой, заканчивает дела, увольняется и переезжает к Ростроповичам в Москву. Говорила, уверял свидетель, в основном, Софья Николаевна, Цецилия больше отмалчивалась, но против переезда вроде как не возражала.

Он

Он шел по перрону Курского вокзала вдоль поезда «Москва-Владикавказ» и нес букет необъятных размеров. Все смотрели на букет и на него — знаменитого музыканта, прославленного виолончелиста. И на нее, на Цецилию, которой он нес цветы. Слава и Иленька стояли у вагона и прощались. Ростропович думал, что ненадолго.

Она

Она вошла в вагон и заплакала. Хасиев бросился утешать и распрашивать.


«Я не вернусь в Москву, — всхлипнула Цецилия. «Как?! Ведь вы же договорились?» «Они ни разу не спросили о моем сыне». Поезд отъезжал все дальше.


В Москву Цецилия не вернулась. Поехала на гастроли, в Цхинвал, на родину. Триумфальный успех омрачила маленькая неприятность: у Цецилии разболелся зуб. Стоматолог внял уговорам, и удалять зуб не стал — не испортил улыбку. Но занес инфекцию, и дома, во Владикавказе, щека распухла. Из Нальчика немедленно приехала сестра Зая — будто чувствовала, что дело не кончится добром. И Цецилия волновалась: «Ой, еще умру!» «От этого не умирают», — успокоил врач. Этих слов Зая Александровна не забыла до сего дня — через несколько дней Цецилия умерла в больнице.

Её хоронил весь город: Цецилия не была Заслуженной и Народной по документам, но была заслуженной и народной — по любви. Семилетнего Алана отцу не отдали: выполняя волю умирающей, его вырастили мать и брат Цецилии. А вскоре в семье появилась маленькая Циля: Зая Джатиева назвала дочь Цецилией.

Он

Мстислав Ростропович воспоминаний не оставил. Никто не знает, как он пережил горе. О его семейной жизни известно многое — Галина Вишневская описала её в книге «Галина». Но мало кто, кроме родных и близких Цецилии, знает,что большую любовь к прекрасной осетинке Ростропович не зачеркнул. Он навещал Цецилию — в её вечном пристанище. С огромным букетом — как всегда приходил к живой.

Когда Алан закончил школу, Мстислав Леопольдович приехал во Владикавказ: позвал в Москву, предложил всяческую помощь. Алан отказался. Жизнь его, добавим, не оказалась ни гладкой, ни долгой: по мистическому совпадению Алан прожил, как мать, 37 лет. Осталась дочь — тоже Цецилия.

В 1974 году Ростропович с семьей покинул СССР: он был наказан за дружбу и поддержку Солженицына. Тогда, если помните, уезжали без надежды вернуться, и Мстислав Леопольдович приехал во Владикавказ — прощаться. Тот венок, что он привез из Москвы, Знаур Гассиев, приехавший по его просьбе из Цхинвала, и другие очевидцы вспоминают до сих пор — огромный, сплетенный из цветов, что не вянут быстро. Он простился навек, не зная, что изменится страна, откроются границы, и он снова вдохнет воздух Кавказа. Теперь уже точно — напоследок.


В марте 2005 года Мстислав Леопольдович на несколько дней прилетел в Осетию. Он встретился с родственниками погибших и пострадавшими в Беслане, передал деньги детям-инвалидам, открыл именные счета для детей-сирот... С огромным букетом он пришел к Цецилии. И как был, в дорогом длинном пальто, упал на колени в кладбищенскую глину. Те, кто были рядом услышали: Ростропович просил прощения. И шептал, что надеется на встречу — там.

«У нас с ней была такая любовь, такое нежное и чистое чувство, но я вам ничего про это говорить не буду — знаю, что первый кто меня встретит Там, будет Она».

И попросил отвезти его в парк детства.

Он так быстро шел, что мы еле за ним поспевали, — вспоминает родственница Цецилии Зарина Джатиева, — И быстро говорил: «Ворота — смотрите, они такие же. Этот воздух — я так скучал по нему, это воздух моего детства... я помню это дерево, и озеро такое же, а здесь должно быть кафе, а тут шахматный клуб. За углом сейчас будет эстрада, а почему она закрыта... ремонт?»

Взлетел по ступенькам, мгновение — и он уже в подсобке у маляров, они пили чай. И так и застыли с открытыми ртами. «Здравствуйте, а я здесь жил, мой папа тут работал». На мой вопрос: «Вы его знаете?», маляры в один голос: «Да, это Ростропович... Неужели это вы?!» Он обрадовался и заулыбался как ребенок: «Видите, они меня знают!»

Он был в хорошем настроении, но вечером, на набережной, когда мы смотрели на Терек, он вдруг с грустью проронил: «Я ничего не боюсь, потому что знаю — там все есть».

Через два года Ростроповича не стало.

P.S. Среди многочисленных наград и званий Ростроповича было и членство в римской Академии Санта Чечилия (Святой Цецилии).

Автор: Лора Цициан
Фото: личный архив Заи Джатиевой
Источник: © gorets-media

12095
Поделиться
Понравился материал?
Подпишитесь на нашу рассылку!
Подписывайтесь на нас в соцсетях –
читайте наши лучшие
материалы каждый день!