Раздел "Блоги" доступен только зарегистрированным членам клуба "Избранное".

«Что бы ни случилось, человек должен продолжать жить. Хотя бы из любопытства»

Поделиться
«Что бы ни случилось, человек должен продолжать жить. Хотя бы из любопытства» Необыкновенный человек, Зиновий Ефимович Гердт оставил в памяти людей, знавших его, множество историй. Читая их воспоминания, понимаешь, что число этих историй бесконечно. Иногда эти истории грустные, иногда смешные, а иногда и грустные, и смешные одновременно. В этом весь Гердт, ведь как говорилось в рассказе любимого им Бабеля, «У всякого глупца хватает причин для уныния, и только мудрец разрывает смехом завесу бытия».

В 1950 году, во времена борьбы с космополитизмом, Зиновий Ефимович со своим братом Борисом возвращался с кладбища (была годовщина смерти мамы). На Садовом кольце они зашли в пивнушку («шалман», как определил ее Гердт) — согреться и помянуть.

Перед ними в очереди стоял огромный детина. И когда очередь дошла до него, он вдруг развернулся в их сторону и громко сказал продавщице: «Нет уж! Сначала — им. Они же у нас везде первые!..»

И Гердт, маленький человек, ударил детину в лицо. Это была не пощечина, а именно удар. Детина упал... Шалман загудел, упавший начал подниматься... Продавщица охнула: «За что?! Он ведь тебя даже жидом не назвал!..»


И стало ясно, что сейчас будет самосуд... Когда все шло к самосуду, от стойки оторвался человек, которому Гердт едва доходил до подмышек. «Он подошел ко мне, загреб своими ручищами за лацканы моего пальтишка, — рассказывал Гердт, — и я понял, что это конец. Мужик приподнял меня, наклонился к самому моему лицу и внятно, на всю пивную, сказал: «И делай так каждый раз, сынок, когда кто-нибудь скажет тебе что про твою нацию».

И «бережно» (слово самого Гердта) поцеловав его, поставил на место и, повернувшись, оглядел шалман. Шалман затих, и все вернулись к своим бутербродам.

***


Однажды в Румынии, на гастролях театра Образцова, после успешного спектакля зрители устроили овацию, а потом состоялся прием. Один из актеров сказал Гердту, что он подарил румынской актрисе тысячу лей на поездку в Москву: «Уж очень велико было желание этой русской женщины, живущей в Румынии, побывать в Москве». Гердт сказал: «Вы сделали хорошее дело, единственно, что скверно — что вы мне об этом рассказали».

***


В те времена, когда голос Гердта звучал в основном за кадром (с 1951 года он занимался дубляжом фильмов) и по радио, к нему пришло замечательное послание. На двух страницах зрительница четырежды вспоминала о тембре его голоса. Потом прибавляла, что, когда слышит этот тембр, тут же бежит из кухни к радио, и у нее в это время все пригорает. А в самом конце была маленькая приписочка: «Честно говоря, я хотела бы иметь ребенка от этого тембра».

***


Воспоминания Эльдара Рязанова: «У Зямы и Тани (жены Гердта Татьяны Правдиной) был открытый дом. В новогодние праздники десятки людей чередовались за накрытыми столами, и среди них были не только знакомые. Однажды около трех часов ночи один из гостей обратился к Тане:
— Простите, а вы кто будете?
— Я вообще-то хозяйка, — ответила Таня. — А вы кто?..»

***


Рассказывает Валерий Хаит:
«Был вечер одного известного московского режиссера и драматурга в одесском Доме актера. Гость долго и интересно рассказывал о московской театральной жизни, читал стихи. А в конце стал петь. И пел много. Зрители дружно хлопали и подпевали. Как на хорошем эстрадном концерте... В зале случайно присутствовал снимавшийся в это время в Одессе Зиновий Гердт. Я подошел к нему после концерта: — Зиновий Ефимович, ну как вам? Он тут же: — Мне понравилось. Люди, у которых вкус похуже, вообще в восторге...»

***


Рассказ от Игоря Губермана: «Как-то осенью в Иерусалиме мы стояли у гробницы царя Давида — Таня, Зяма и я. Я рассказывал им об этой пещере. И вдруг... из тьмы, отделившись от какой-то стены, появляется мальчик и говорит: «Зиновий Ефимыч, а можно автограф?» Зяма говорит: «Нельзя, мальчик, а то дядя Додик обидится».

***


Гердт ездил за границу с 1949 года, и у него постепенно появилось там много знакомых. Был среди них и японец, славист по специальности. Этот удивительный японец говорил по-русски, то есть он думал, что говорит по-русски, а сказать ему правду в Японии было некому. Но речь не об этом.
Однажды Гердт спросил своего нового знакомого, того самого слависта, над чем он сейчас работает.
— Пишу диссертацию, — ответил японец. Гердт поинтересовался темой, и японец с поклоном ответил:
— Ранний Блок.
Гердт от неожиданности даже испугался и спросил: кому в Японии нужен Блок, к тому же ранний?
Японец немного подумал и уверенно ответил:
— Мне.

***


На гастролях в Одессе Гердт решил прогуляться по Дерибасовской. У памятника дюку Ришелье к нему подошла юная девушка: «Я — Роза, мне сегодня исполнилось 15 лет, поздравьте меня!» Гердт берет протянутый альбом и пишет поздравление. Молодая одесситка получает альбом и изрекает: «Ладно, Боярского поймать не удалось, обойдемся-таки Гердтом!»

***


В феврале 96-го Зиновий Ефимович Гердт снимался в Одессе и жил с женой в гостинице «Красная». Завтрак из любви и уважения к артисту приносила в номер сама метрдотель ресторана — видная, яркая одесская женщина. Она стучала в дверь и, когда жена Гердта ей открывала, торжественно входила в номер и спрашивала:
— Ну что, мой уже встал?

***


Евгений Миронов пришел поздравить Гердта с 80-летием. Присел на кровать, разговаривают. Вдруг Гердт встрепенулся:
— Да! Женя, знаешь — меня сегодня орденом наградили!
Гордость за получение цацки была такой неожиданной в устах Зиновия Ефимовича, что Миронов немного растерялся.
— Да, — весомо сказал Гердт, — я орденоносец!
И, с места в карьер:
— Таня, Катя! Где мой орден? Давайте его сюда!
Пришла Татьяна Александровна:
— Зямочка, зачем тебе орден?
А Гердт — в крик:
— Дайте мне мой орден! Что я лежу, как мудак, без ордена!
Нашли орден. Гердт положил его на халат, полежал так немного и сказал:
— Вот, Женя. «За заслуги перед Отечеством третьей степени».
Помолчал и добавил:
— То ли заслуги мои третьей степени, то ли Отечество...

***


Рассказывает Матвей Гейзер, автор книги «Зиновий Гердт».
«Однажды в разговоре со мной по телефону — это был хороший майский день 1993 года — Гердт, пребывавший в отличном настроении, сказал: «Матвей Моисеевич, запишите слова, которые я вам сейчас скажу. Я не во всем с ними согласен, но выдаю их за свои, хотя принадлежат они кому-то из наших себежских мудрецов: «Что бы ни случилось, человек должен продолжать жить. Если нет других поводов, то хотя бы из любопытства».

В тексте использованы материалы книг Матвея Гейзера, Валерия Хаита.

Также смотрите и читайте:
Зиновий Гердт читает стихотворение Давида Самойлова «Давай поедем в город»
Творческая удача Зиновия Гердта
«Пусечка, живите, я вас прошу!..»
«Зиновий, куда вы пропали?..»
Поделиться
Понравился материал?
Подпишитесь на нашу рассылку!
Подписывайтесь на нас в соцсетях –
читайте наши лучшие
материалы каждый день!