Раздел "Блоги" доступен только зарегистрированным членам клуба "Избранное".

Штрихи к портрету: 9 увлекательных историй из жизни художника Валентина Серова

Поделиться
Штрихи к портрету: 9 увлекательных историй из жизни художника Валентина Серова Как Тургенев спасал Серова в Париже от шлюх, как художника приняли в Австрии за русского шпиона, как в его немилость однажды впал император Николай II и почему близкие и друзья называли Валентина Серова Антоном.

serov-1.jpg

Мать художника Валентина Семеновна (внизу — с сыном) и Валентин Серов в возрасте 8-ми лет.


В 1874 году Валентин Серов (ему тогда было девять) приехал с матерью в Париж. Они поселились в доме на бульваре Клиши, по соседству с двумя миловидными девушками. Девушки очень нравились Валентину. Нравились их улыбки, их звонкий смех и то, что у них так много друзей, — каждый вечер они возвращались домой в новой компании. Мать Серова была постоянно занята, и юноша чувствовал себя одиноким. Смотреть из окна на симпатичных соседок было для него единственным развлечением, и как-то раз одна из них, потрепав на лестничной клетке мальчика по волосам, сказала, что он «милый ребенок».

Однажды в дверь постучали, и Валентин увидел на пороге представительного мужчину — очень высокого, с белоснежной бородой. Мужчина хотел видеть Валентину Семеновну Серову.
Юноша ответил, что он дома один. В это время из-за стены послышался смех, звук упавшего стула, одна из девушек вскрикнула.
— А у вас веселые соседи, — заметил гость.
— Очень веселые, — вздохнул мальчик.
— И часто они так веселятся?
— Каждый день...

Уходя, мужчина оставил матери Валентина записку, в которой говорилось, что, не зная Парижа, они, увы, поселились в доме «с репутацией».

Следующим утром они переехали. А седобородый мужчина оказался Иваном Тургеневым — старым приятелем покойного отца Валентина Серова.

serov-2.jpg

Илья Ефимович Репин
Этюд к картине Великая княгиня Софья в Новодевичьем монастыре (Валентина Серова в образе царевны Софьи)
1878


Мать Серова — Валентина Семеновна — была женщина суровая. Сына она видела редко (занятия музыкой и общественная деятельность отнимали много времени), но уж если видела, спуску не давала. Однажды Валентин опоздал к назначенному часу, и мать в наказание не открыла ему дверь. Мальчик ночевал на крыльце — домой его пустили только утром.

В другой раз юный Серов был отправлен на реку. Но по какой-то причине купаться не захотел и решил сжульничать — намочил белье в колодце. Заметив, что у парня сухие волосы, мать прочитала ему лекцию о том, что обманывать нехорошо и, сообщив напоследок, что теперь он ей противен, отправила сына в Мюнхен — жить у едва знакомой социал-демократки, с которой встретилась на каком-то митинге.

Однажды Валентин Серов едва не стал собственностью железнодорожного управления. Приехав с сыном из Мюнхена в Париж, Валентина Серова вступила в перепалку с контролерами, которые считали, что купленный за полцены билет, недействителен для девятилетнего парня. В ответ на заверения, что оплатить разницу ей все равно нечем, контролеры предложили занять денег у знакомых, а сына пока оставить в залог.

Поколебавшись (все знали, насколько дорога Валентине Семеновне музыка), та все же предложила вместо сына ценные ноты — только что напечатанные партитуры «Кольца нибелунга», которые ей прислал лично Рихард Вагнер. Контролеры согласились. Потом, когда Серов сделался знаменитостью, наверняка, кусали локти.

serov-3.jpg

Слева направо В. А. Серов, С. С. Мамонтов, И. С. Остороухов, М. А. Мамонтов, Ю. А. Мамонтов в Абрамцеве, 1888 год.


В 1887-м Серов вместе с Ильей Остроуховым и братьями Михаилом и Юрием Мамонтовыми предпринял путешествие в Европу. В Вене молодых художников очаровал собор Святого Стефана, и те не расставались с карандашами, постоянно рисуя эскизы. Однажды к молодым людям подошли полицейские и предложили пройти в ближайший участок — иностранцы, то и дело что-то зарисовывавшие в своих альбомах, показались им подозрительными. Инцидент замяли, русских художников настоятельно просили не жаловаться в посольство.

Позднее, уже в поезде они рассказывали о том, как их приняли за русских шпионов попутчикам — студентам из Вены. «Не волнуйтесь, господа, — успокоили те Серова и Остроухова, — на днях на соседней улице обворовали ювелирный магазин. Скорее всего, вас приняли за обыкновенных грабителей».

serov-4.jpg

Антон Серов на скамейке в Абрамцеве, 1880-е годы.


Друзья и родные звали Валентина Серова Антоном. Это не самое очевидное прозвище возникло — вернее, начало возникать — в детстве. Родители звали маленького Валентина Валентошей, Тошей, иногда — Тоней. Позднее, на даче Мамонтовых в Абрамцеве, Тоша превратился в Антошу. И письма, которые Илья Репин писал уже взрослому Серову, нередко начинались обращением: «Антон, Антон!».

serov-5.jpeg

Валентин Александрович Серов
Девочка с персиками (Портрет В. С. Мамонтовой).
1887, 85×91 см.


serov-6.jpg

Фотографии Веры Мамонтовой.


Валентин Серов работал медленно — особенно хорошо это знали его близкие. Когда художник попросил 12-летнюю дочь Саввы Мамонтова — Веру — позировать ему для картины «Девочка с персиками», та сразу смекнула, что это грозит ей испорченным летом. Не испытывая энтузиазма в связи с перспективой позировать неделями вместо того, чтобы гонять с деревенскими по округе, Вера упрямилась. Серов пускал в ход все свои обаяние и красноречие, сулил еще персиков, взывал к дочерним чувствам (картина была задумана как подарок ко дню рождения Елизаветы Мамонтовой), но все было тщетно. В конце концов, он выторговал согласие своей модели за обещание после каждого сеанса кататься с ней на лошадях.

«Все, чего я добивался, — это свежести, той особенной свежести, которую всегда чувствуешь в натуре и не видишь в картинах, — вспоминал позднее Серов. — Писал я больше месяца и измучил ее, бедную, до смерти, уж очень хотелось сохранить свежесть живописи при полной законченности, — вот как у старых мастеров».

serov-7.jpg

Михаил Врубель. Хождение по водам, 1890, Третьяковская галерея 


serov-8.jpg

«Хождение по водам» Врубеля и Серова сохранилось плохо — даже на юбилейной выставке художника в Русском музее показывали только фоторепродукцию. Фото:riatribuna.ru


Серов всегда восхищался Михаилом Врубелем — его талантом, конечно, но, главное, его стремительностью.

Однажды Серов и его близкий друг Константин Коровин получили выгодный заказ — писать картину «Хождение по водам» для костромской церкви Космы и Дамиана в приходе фабрики Третьяковых. Серов должен был написать Христа, Коровин — пейзаж, то есть собственно воды. Серовин (как в шутку называл друзей Савва Мамонтов) бился над эскизом неделю, но тот решительно не желал выходить. Глядя на их мучения, Врубель (писавший рядом занавес для Частной оперы) не выдержал. Он поднял с пола картон с одним из неудачных набросков и за несколько минут набросал великолепный эскиз. Не сразу обретя дар речи, друзья принялись благодарить, но Врубель лишь буркнул, что «так всегда бывает, когда заказ получают не те, кто призван к живописи самой природой, а черт знает кто».

serov-9.jpg

Валентин Серов с женой в Риме, 1911.


Никто не смог бы упрекнуть Валентина Серова в недостатке патриотизма. Он нередко демонстрировал несгибаемую гражданскую позицию, многое делал для популяризации русского искусства за границей и никогда не помышлял об эмиграции. «В России жить — так уж русским быть», — часто говорил он.

Однако, по свидетельствам родных и близких, Серов преображался в заграничных поездках: в Европе он был весел и энергичен, а, возвращаясь на родину, всякий раз мрачнел и замыкался в себе.

Художница Анна Остроумова-Лебедева описывала в мемуарах, как будучи в Париже, отправилась с Серовым и его женой на ужин в дорогой ресторан. У всех было приподнятое настроение, смеясь и напевая что-то под нос, Валентин Александрович изучал меню. В это время к столику подошел благообразный пожилой незнакомец, который робко попросил на чистом русском языке разрешения присоединиться к соотечественникам. Серов не испытал приступа ностальгии, он, напротив, посуровел и резко отрезал: «Нет, мы этого не хотим». Вечер был испорчен, да и вся поездка тоже.

«В глубине души у меня был упрек по адресу Валентина Александровича за его неожиданную резкость и прямоту, но, конечно, по существу он был прав, — пишет Остроумова-Лебедева. — Суровая сдержанность и абсолютная и неподкупная правдивость покоряли всех, кто близко его знал».

serov-10.jpg

Валентин Александрович Серов
Портрет императора Николая II в мундире 80-го пехотного генерал- фельдмаршала князя А.И.Барятинского Кабардинского полка
1900


«Суровую сдержанность и абсолютную правдивость» Серова однажды довелось оценить и императорской семье. Валентин Александрович работал над портретом Николая II, когда императрица изъявила желание взглянуть, как продвигается дело. Зайдя художнику за спину, Александра Федоровна стала указывать ему на «погрешности» — тут слишком широко, да и подбородок надо бы поднять.

Спорить Серов не стал, он просто предложил государыне окончить портрет вместо него. Та, покрывшись пунцовыми пятнами, выбежала вон.

Сдержанно извинившись, Серов откланялся — портрет он так и не окончил. Долгое время император искал подходы к неуступчивому художнику через близких ему людей. Но тот оставался непреклонен. И однажды ответил пытавшемуся уговорить его Сергею Дягилеву: «В этом доме я больше не работаю».

Автор: Андрей Зимоглядов

Из: Артхив 

Поделиться
Понравился материал?
Подпишитесь на нашу рассылку!
Подписывайтесь на нас в соцсетях –
читайте наши лучшие
материалы каждый день!