Раздел "Блоги" доступен только зарегистрированным членам клуба "Избранное".

Викторина Мёран, любимая модель Эдуарда Мане

1351
Поделиться

Портрет Викторины Мёран работы Эдуарда Мане, 1862

Они познакомились на площади Мобер. Художник Эдуард Мане, по обыкновению прогуливаясь по парижским улицам, вдруг увидел 18-летнюю девушку. Рыжеволосая красавица, стройная, изящная — он сразу же увидел в ней нечто большее, чем просто модель для портрета, и немедленно пригласил позировать в свою мастерскую.

Конечно, такие знакомства могли быть опасны для юной особы, но 30-летний Мане тогда был само очарование: всегда элегантно одетый, с цилиндром, чуть сдвинутым на затылок. И Викторина-Луиза Мёран — так звали девушку, — согласилась: она прекрасно понимала, что красива, и зарабатывать деньги, просто сидя перед художником, ей было легко и приятно.

С первых же сеансов выяснилось, что у Викторины настоящий талант натурщицы: она не только прекрасно позировала — естественно, без зажатости и точно следуя указаниям, — но и прекрасно перевоплощалась в совершенно разных персонажей. Ее лицо, оставаясь узнаваемым, в каждой картине приобретало новые черты — и в то же время оставалось лицом настоящей парижанки конца XIX века. Она сразу же стала любимой натурщицей художника.

Эдуард Мане. Уличная танцовщица. 1862

Первым шедевром Мане, на котором он изобразил Викторину, стала «Уличная певица». Девушка выходит из кабаре, придерживая одной рукой гитару, и ест вишни — типичная парижанка, типичная девушка с Монмартра.

Вскоре по Парижу пошли слухи: у художника новая любовница. Однако так ли это было на самом деле — кто знает? Ведь в самый разгар этих слухов, в 1863 году, Мане наконец женился на Сюзанне Леенхофф, с которой они состояли в отношениях уже 13 лет.

Тем временем Мане был увлечен новой идеей — ему хотелось написать огромную картину с обнаженной Викториной. Замысел этой картины у него созрел давно. Друг художника Антонин Пруст вспоминал, как Мане во время их прогулки по берегу Сены в Аржантее говорил: «Когда я еще учился у Кутюра (это был известный парижский мастер, школу которого прошли многие выдающиеся французские художники), я копировал Джорджоне — нагую женщину с музыкантами (Мане имел в виду картину „Сельский концерт“)... Но у меня все будет по-другому — я перенесу сцену на воздух, окружу ее прозрачной атмосферой, и люди будут такими, какими мы их видим сегодня. Это будет какая-нибудь загородная прогулка — то ли купанье, то ли завтрак на траве, в общем, увеселительная прогулка».

Джорджоне. Сельский концерт

Заручившись согласием Викторины — ее обнаженная фигура будет на первом плане этой огромной — 2,14 на 2,7 метра! — картины, Мане начал работу. Для мужских фигур ему позирует его брат Гюстав и брат Сюзанны Фердинанд. Первый раз он пишет такое масштабное полотно, но решительности и веры в собственные силы ему не занимать. Он справится со всеми задачами — и композиционными, и живописными, и сделает это, без сомнения, великолепно.

Эдуард Мане. Завтрак на траве. 1863

Каково же было его разочарование, когда выставленная в «Салоне отверженных» (выставка, где демонстрировались картины, отвергнутые жюри Парижского салона, официальной французской выставки) картина вызвала ругань и насмешки и обывателей, и критиков.

Эмиль Золя писал об этой картине Мане: «Боже! Какое неприличие! Женщины без малейшего намека на одежду среди двух одетых мужчин! Где это видано? Между тем такое мнение было грубейшим заблуждением, так как в Лувре найдется более полусотни полотен, где соединены одетые и полуодетые фигуры. Но в Лувре никто не станет возмущаться. В общем, толпа отказывалась судить о „Завтраке на траве“ так, как судят о подлинных произведениях искусства, она увидела на картине только людей, закусывающих на траве после купания, и решила, что в трактовке сюжета живописец преследовал непристойную скандальную цель, тогда как на самом деле он стремился лишь к резким контрастам и смелому изображению цветовых пятен».

Столь общее осуждение стало страшным ударом для Мане. Но он еще был полон решимости доказать свое право на признание. Одновременно с «Завтраком на траве» Мане работал над еще одной картиной, ставшей «героиней» Салона 1865 года. В этой картине главную роль снова сыграла Викторина Мёран.

Александр Кабанель. Рождение Венеры

Отчасти на этот замысел Мане вдохновил успех картины «Рождение Венеры» Александра Кабанеля. Безупречное, сияющее, да что там, кажется, глянцевое обнаженное тело, подчеркнуто эротическая поза, чувственность изображения — всё это оказалось мило публике салона 1863 года и было принято на ура. А император Луи Наполеон Бонапарт пришел от картины в такой восторг, что купил ее для личной коллекции.

Тициан. Венера Урбинская

Мане решил переосмыслить «Венеру Урбинскую» Тициана. Сюжет его картины до мелочей повторяет знаменитое полотно. Тоненькая Викторина лежит на белоснежных простынях. В правой части картины художник ставит служанку, подносящую Венере букет, и для большей выразительности делает ее негритянкой (возможно, то была идея Бодлера). Тициановскую собачку Мане смело заменяет на черного кота — он всегда предпочитал кошек собакам.

Эдуард Мане. Олимпия. 1863

Однако предыдущая неудача сделала Мане более осторожным. Опасаясь скандала, он оставил картину в мастерской и уехал в Голландию. Там он женился на Сюзанне, отдохнул и, уже вернувшись, решил выставить картину, названную «Олимпия», на Салоне 1865 года.

1 мая Салон был торжественно открыт. Когда там появился Мане, его встретили с поздравлениями — какие замечательные работы он выставил в этот раз, говорили ему самые разные люди. Ему прекрасно удаются пейзажи!
Какие пейзажи? О чем они все говорят? Мане ничего не понимал. Дело стало ясным, когда он вошел в зал, где висели работы художников с фамилиями на «М». Там действительно висели два пейзажа... некоего Клода Моне.
  
Мане был взбешен. А что же «Олимпия»? О, она тоже получила свою долю внимания публики. Художника называли порнографом, его модель — проституткой. И, впрочем, реакцию обывателей можно было понять. Они увидели худенькую раздетую молодую женщину, на ноге — вполне современная туфелька, современные серьги в ушах. А еще — черная бархотка на шейке. Это была не абстрактная мифическая Венера, к которой публика привыкла, а вполне конкретная женщина, чьи занятия и образ жизни легко угадывались. Все это было слишком откровенно. Слишком честно.

Опасаясь, что картину разорвут в клочья, устроители выставки даже поставили у нее двух вооруженных охранников. А потом повесили в самом дальнем зале — и туда валом валили парижане, чтобы увидеть то, что их так возмущало.

«Никогда и никому не приходилось видеть чего-либо более циничного, чем эта „Олимпия“. Это самка гориллы, сделанная из каучука... Молодым женщинам в ожидании ребенка, а также девушкам я бы посоветовал избегать подобных впечатлений».
Из публикации в Grand Journal

Самое обидное, что художники и критики тоже не смогли оценить картину Мане по достоинству. Посетив Салон, Курбе говорил об «Олимпии»: «Но это плоско, здесь нет никакой моделировки! Это какая-то пиковая дама из колоды карт, отдыхающая после ванны!»

Мане был раздавлен. Его друг, поэт Шарль Бодлер писал, пытаясь подбодрить художника: «...Над вами смеются, насмешки раздражают вас, к вам несправедливы и т.д., и т. п. Но вы думаете, вы первый человек, попавший в такое положение? Вы что, талантливее Шатобриана или Вагнера? А ведь над ними издевались ничуть не меньше. Но они от этого не умерли... Вы — первый посреди упадка искусства нашего времени...»

От скандальной славы Мане уезжает в путешествие: сначала в Булонь, потом в Испанию. Поездка вернула его к жизни, но прежнего юношеского задора уже нет. В конце 1870-х он начал ощущать боли в ногах — выяснилось, что это связано с воспалительными процессами в венах. Свой последний шедевр — «Бар в Фоли-Бержер» — он писал уже сидя. В 1883 году художнику пришлось ампутировать ногу. Операция прошла успешно, но началась лихорадка. Эдуард Мане умер 30 апреля 1883 года, в окружении близких и родных.

«Тотчас после кончины, — писал Золя в статье, посвященной посмертной выставке своего друга, — Мане был удостоен неожиданного апофеоза. Вся пресса объединилась, заявляя, что погиб великий художник. Все те, кто накануне издевался и высмеивал его, обнажили головы и заговорили о всенародном признании мастера, триумфом которого стало его погребение... Что ж — повторилась вечная история: людей убивала человеческая тупость, чтобы потом ставить им памятники...»

Совершенно неожиданно после смерти художника продолжилась и история его «Олимпии». В 1889 году Клод Моне объявил об общественной подписке — на собранные деньги он намерен выкупить у вдовы художника «Олимпию» и преподнести ее государству. Несмотря на то, что художник получил посмертное признание, многие все же сомневались, что «Олимпии» место в стенах Лувра. Только спустя 17 лет, благодаря другу Моне Клемансо, в то время премьер-министру Франции, картина все-таки заняла свое место в главном музее страны. Сейчас картины Мане («Завтрак на траве», «Олимпия» и другие) и полотна его друзей-импрессионистов украшают парижский музей Орсе.

А как сложилась жизнь Викторины Мёран?

Викторина, видя, какой прием имеют картины Мане, очень сочувствовала ему и даже порой отказывалась от денег за позирование — она тогда не нуждалась, поскольку неплохо зарабатывала, позируя другим. Актрисой ей стать не удалось, но, подкопив денег, она отправилась в Америку — попытать там счастья. Когда через несколько лет она вернулась, Мане пригласил ее поработать с ним еще раз — она стала героиней его картины «Железная дорога, вокзал Сен-Лазар». В усталой молодой женщине с книгой и щенком на коленях трудно узнать чаровницу Олимпию.

Эдуард Мане. Железная дорога, вокзал Сен-Лазар. 1873

Затем Викторина стала брать уроки рисования — долгие часы позирования и общения с художниками не прошли даром — и на Парижском салоне 1885 года представила автопортрет. Специалисты вспомнят еще две ее работы — «Нюрнбергская горожанка XVI века» (Салон 1879 года) и «Вербное воскресенье» (Салон 1885 года). Однако ее карьера как художницы не сложилась. Постепенно Викторина пристрастилась к горячительным напиткам, завела интрижку с натурщицей Мари Пеллегри, торговала рисунками сомнительного содержания, позже купила обезьянку, играла на гитаре перед заведениями на площади Пигаль, а потом La Glu, Липучка, как ее прозвали обитатели Монмартра, совсем опустилась — в каких-то жалких лохмотьях попрошайничала в кафе и барах. Около 1893 года Тулуз-Лотрек, помнивший, что это та самая Олимпия Мане, изредка навещал ее в убогой лачуге, приносил сладости, которые она любила.

Викторина Мёран. Вербное воскресенье

Викторина Мёран, любимая натурщица великого Мане, умерла в 1927 году, в возрасте 83 лет, в полном забвении. Большинство её полотен и рисунков считаются сегодня утерянными, однако в 2004 одна из её картин, «Вербное воскресенье», обнаружена и находится сейчас в историческом музее Коломба.
1351
Поделиться
Понравился материал?
Подпишитесь на нашу рассылку!
Подписывайтесь на нас в соцсетях –
читайте наши лучшие
материалы каждый день!