Раздел "Блоги" доступен только зарегистрированным членам клуба "Избранное".

Жак Брель: «Я не люблю осторожных людей»

Поделиться
Жак Брель: «Я не люблю осторожных людей»

8 апреля 1929 года в пригороде бельгийской столицы Скарбеке родился поэт… Жак Ромен Жорж Брель. Просто – Жак Брель. «Великий Жак» - так назвал Бреля один из его биографов. «Великий Жак» - это также название одной из ранних песен, написанных Брелем в середине 1950-х годов. Тогда о «великом Жаке» почти никто не знал. Его невероятная, вулканическая энергия еще не гипнотизировала публику Парижа, Нью-Йорка или Москвы, его еще не прозвали тогда «магнитной бурей» или «магнитным ураганом». Этот ураган пришел оттуда, откуда его совсем не ждали: из тихой, спокойной, буржуазной Бельгии, которую Брель назвал в своей песне «плоской страной».

Бреля могла ждать незавидная для поэта судьба: работа на фабрике отца, на фабрике по производству картонной упаковки. Ровная и заурядная жизнь, о которой Брель расскажет позже….

Жак БРЕЛЬ: «Мое детство было детством, в котором почти ничего не происходило. Существовал установленный порядок вещей, - довольно мягкий. Он вовсе не был неровным, шероховатым, вовсе не был жестким. Он был таким умиротворенным, и – само собой разумеется – мрачным и угрюмым».

Свое ощущение от жизни в Скарбеке Жак Брель описывал довольно просто, без какого-то показного бунтарства:

Жак БРЕЛЬ: «Мне было скучно. Я жил среди осторожных буржуа. Мне было скучно. Я не выступал против этой жизни и буржуазности моих родителей. Мне просто было скучно».

Энергия и страстность натуры очень быстро взяли свое. Даже тихий Брюссель в песне Жака Бреля закружился в ускоряющемся, безумном ритме.

«Я не люблю осторожных людей, - говорил Брель. - Нельзя жить все время, отказываясь от своих желаний. Так можно просто сойти с ума. Если человек действительно хочет отправиться в кругосветное путешествие, то пусть бросит всё и совершит его. А ведь люди умирают, так и не совершив своего кругосветного путешествия, хотя на самом деле они этого хотели. Самое трудное для человека, который родился в Скарбеке и хочет жить в Париже, не в том, чтобы приехать в Париж, а в том, чтобы уехать из Скарбека», - признавался Жак Брель.

Уехать из Скарбека ему удалось в начале 1950-х. Покорить Париж Жак Брель смог через несколько лет. «Это был настоящий ураган! Ураган, который сокрушал всё на своём пути, сметал табу и правила, царившие в артистической среде», - так говорил о Бреле работавший с ним много лет аккордеонист Жан Корти. Одной из первых заворожила Париж песня Жака Бреля «Когда остается только любовь». Когда любовь – это единственное, что можно разделить друг с другом. Она – единственное богатство, в которое можно верить всегда, любовь – единственный довод и причина, единственное спасение и единственная молитва за всё зло этого мира.

Начало 1960-х – эпоха триумфа Жака Бреля, триумфа не только в Париже, но и на сценах всего мира. Успех? Триумф? У Бреля было свое понимание этих слов.

Жак БРЕЛЬ: «Нужно договориться о значении слова «успех», «удача». Я думаю, что нам удается преуспеть только в одном – в осуществлении мечты. У нас есть какая-то мечта, и мы стремимся её выстроить, придать ей форму. В этом смысле, - правда, - я работал для того, чтобы добиться успеха, осуществить мою мечту. Кроме того, очевидно, успех необходим для осуществления мечты… Мечта не в том, чтобы петь. Вовсе нет. Речь о том, чтобы спроецировать мою мечту вовне… Это как явление «компенсации». На медицинском языке оно определяется еще более ужасными терминами. По выражению Дюамеля, и многих других до него: мы рассказываем о том, что нам не удалось, что нам не удается сделать. Это явление компенсации. И мне хотелось осуществить эту компенсацию. Для этого мне пришлось много работать, разумеется. Поскольку, я уверен в одном: таланта не существует».

«Он доходит до предела своих сил, ибо в песне выражает то, зачем живет, и каждой строкой бьет вас лицо так, что вы долго потом не можете опомниться», - говорила о Жаке Бреле Эдит Пиаф. Трудно опомниться от знаменитого «брелевского крещендо», от постоянного нарастания страсти и темпа в его песнях. Как в знаменитом вальсе 1959 года. «Вальсе на тысячу счетов».

Страсть, горячность, ярость или даже гнев в песнях Жака Бреля… Сам шансонье считал это естественным.

Жак БРЕЛЬ: «Это не проходит. Это не резкость, это гнев. Не знаю почему, но некоторые люди живут в состоянии возмущения, гнева. Я живу более-менее в состоянии гнева. И это не проходит. Мне не нравится такое смирение, когда отказываются видеть уродство, говоря: я это вижу, но оно меня не трогает. При этом, вполне допускают, что другие страдают от этого уродства. Если вы хоть в чем-то щедры, вы обязательно переживаете моменты гневы. Мне кажется, это неизбежно. И когда вы не в гневе, значит, вы совсем одиноки. Как мы можем остепениться с возрастом? Если приглядеться к себе… Остепениться – я не знаю – для этого надо быть бесполым, бесхребетным. Для этого надо вообще ничего не знать, ничего не понимать. И прежде всего, не иметь никаких предчувствий. Может быть тогда, можно стать степенным, может быть… может быть».       

В песне «Матильда» 1964 года высказала себя вся ярость и страсть Жака Бреля. Описывая жизнь певца на сцене, его биограф Оливье Тодд говорил: это «полная отдача. Это сдирание кожи живьем, это наваждение; он поет каждый раз как будто бы в последний».

У этой жизни на пределе сил и возможностей было еще одно измерение, без которого нельзя представить ни самого Бреля, ни его песни. Об этом измерении, об этом качестве, необходимом человеку, Брель говорил в одном из своих интервью.

Жак БРЕЛЬ: «Конечно, люди отличаются. Но есть общий знаменатель нежности – это великое качество человека. Человек, лишенный нежности – не человек. Человек суровый, жесткий не существует. Человек, который не плачет, - не существует. Такие люди наводят на меня ужас. Этого не может быть. Надо быть эгоистом, чтобы никогда не плакать – будь то от стыда или от радости. Я очень люблю это качество – нежность».

О такой удивительной нежности написана «Песня давних влюбленных». Она появилась в 1967 году, когда – неожиданно для всех – Жак Брель решает оставить сцену на самом пике своей популярности.

Покинув сцену, последние 10 лет жизни Жак Брель посвящает кинематографу – снимается в фильмах и снимает их сам. Начинает новую жизнь на далеких Маркизских островах, не зная точно, сколько ему остаётся прожить. Смертельная болезнь, рак легких, становится трагедией последних лет жизни поэта.

К песням Жак Брель возвращается за год до своей смерти. В Париже в 1977 он записывает последний альбом. Без всякой рекламы новую пластинку до её выхода в свет заказывает миллион человек.

Об этом моменте вспоминал позже друг Бреля, французский поэт и бард Жорж Брассанс: «Когда Брель приехал в Париж для записи последнего диска, он был в прекрасной форме, и я был рад, что болезнь отступила. Он мне показался более спокойным, даже счастливым». Тот же Брассанс отмечал и щедрость Бреля. В шутку он прозвал своего друга «аббат Брель» - по аналогии со знаменитым французским священником аббатом Пьером, основателем благотворительной организации «Эммаус». Брель много занимался благотворительностью, но само слово не любил.

Жак БРЕЛЬ: «Говорите о щедрости, а не о благотворительности. Я ненавижу благотворительность. Я ею все время занимаюсь просто потому, что я слишком слаб, чтобы навязывать справедливость».

На пике популярности, после очередного триумфа в легендарном зале «Олимпия», Жак Брель мог петь бесплатно в простом баре. Просто из благодарности к его хозяйке Сюзи Лебрен, которая помогала Брелю в первые нелегкие годы его парижской жизни. Так было, например, в 1964-м, когда Брель написал свою знаменитую песню «Амстердам».

«Когда мы действительно хотим что-то сделать, нужно полностью отдаться этому делу, как бы это сделал сумасшедший; я так и делаю – бросаю все и иду навстречу неизвестности и ошибкам», - говорил Брель, для которого самодовольство и глупость были невыносимы.

Жак БРЕЛЬ: «Глупость – это ужасно. Это злая фея… Наша злая колдунья – это глупость… Нет злых людей. Есть люди глупые… Но это не их вина. И есть люди, которые испытывают страх. Они в этом виноваты. Они боятся, и не осознают свой страх… Я думаю, что так оно и выглядит… Определять это – дело философов, а не мое. Я не люблю глупцов, потому что глупость – это лень. Глупец живет и думает, что этого достаточно. «Я живу, мне хорошо, и мне этого хватает». Он не мучается каждое утро мыслью: нет, этого недостаточно – ты не знаешь чего-то, не видишь чего-то, не делаешь чего-то. Я думаю, глупость – это лень. Это жир, который обволакивает сердце и мозг».


Дерзание 


Дышать мечтою небывалой

Наперекор судьбе слепой,

Сгорать от внутреннего жара,

Шагать нехоженой тропой,

Любить до боли, до надлома,

Любить всегда, любить везде,

Любить всем сердцем, что влекомо

К недосягаемой звезде:

Дерзанье

Вот мое призванье.

И что значат все мои беды,

Все удачи мои,

Пораженья, победы,

Если искра дерзанья в крови

Зажигает зарницы,

Если душу свою

Я готов заложить за крупицу

Неподдельной любви.

И пускай никогда моим грезам не сбыться,

Я вовек не устану шагать напрямик:

Я из тех горемык,

Что, дотла догорев, продолжают светиться,

Продолжают лучиться всегда и везде,

Чтоб хотя бы ползком дотащиться, пробиться

К недоступной и непостижимой звезде.


Перевод Юрия Стефанова


По материалам: RFI 

Поделиться
Понравился материал?
Подпишитесь на нашу рассылку!
Подписывайтесь на нас в соцсетях –
читайте наши лучшие
материалы каждый день!