Раздел "Блоги" доступен только зарегистрированным членам клуба "Избранное".

Набоков – о хороших читателях

Поделиться
Набоков – о хороших читателях

Школьное образование Владимира Набокова завершилось как раз тогда, когда рухнул мир. В 1919 году его семья эмигрировала. Сначала будущий писатель поселился в Европе и в первые годы зарабатывал, преподавая пять очень разных дисциплин – английский и французский языки, бокс, теннис и стихосложение. Позже его коньком стали лекции по литературе. Публичные чтения в Берлине, Праге, Париже и Брюсселе приносили ему гораздо больше денег, чем продажа русских книг. После переезда в Америку (в 1940 году) и вплоть до выхода Лолиты, преподавание было единственным источником его дохода.  

Мысль, красной нитью проходящая через лекционный курс, заключалась в том, что партитура, на которой записаны ноты, сама по себе не звучит. Без исполнителей это всего лишь бумага, хоть музыка и прозвучала когда-то в голове самого композитора. То же и с книгой – полкило бумаги. Читатель в литературе играет ту же роль, что и исполнитель в музыке – без него литературный труд теряет смысл. 

Вот несколько отрывков из книги Набокова «Лекции по зарубежной литературе», о том, что значит быть «хорошим читателем»...


***

Пусть это покажется странным, но книгу вообще нельзя читать — её можно только перечитывать. Хороший читатель, читатель отборный, соучаствующий и созидающий, — это перечитыватель. Сейчас объясню, почему.

Когда мы в первый раз читаем книгу, трудоемкий процесс перемещения взгляда слева направо, строчка за строчкой, страница за страницей, та сложная физическая работа, которую мы проделываем, сам пространственно-временной процесс осмысления книги мешает эстетическому её восприятию.

Когда мы смотрим на картину, нам не приходится особым образом перемещать взгляд, даже если в ней тоже есть глубина и развитие. При первом контакте с произведением живописи время вообще не играет роли. А на знакомство с книгой необходимо потратить время. У нас нет физического органа (такого, каким в случае с живописью является глаз), который мог бы разом вобрать в себя целое, а затем заниматься подробностями. Но при втором, третьем, четвертом чтении мы в каком-то смысле общаемся с книгой так же, как с картиной. Не будем, однако, путать глаз, этот чудовищный плод эволюции, с разумом, еще более чудовищным её достижением.

Любая книга — будь то художественное произведение или научный труд (граница между ними не столь четкая, как принято думать) — обращена прежде всего к уму. Ум, мозг, вершина трепетного позвоночника, — вот тот единственный инструмент, с которым нужно браться за книгу.

***

Легкая дрожь, пробегающая по спине, есть та кульминация чувств, которую дано пережить роду человеческому при встрече с чистым искусством и чистой наукой. Давайте почитать позвоночник и его дрожь. Давайте гордиться принадлежностью к позвоночным, ведь головной мозг только продолжение спинного: фитиль проходит по всей длине свечи. Если мы неспособны насладиться этой дрожью, если неспособны насладиться литературой, давайте оставим нашу затею и погрузимся в комиксы, телевидение, «книги недели».

***

Раз художник использовал воображение при создании книги, то и её читатель должен пустить в ход свое – так будет и правильно, и честно.

***

Писательское искусство – вещь совершенно никчемная, если оно не предполагает умения видеть мир прежде всего как кладовую вымысла. Если материя этого мира и реальна (насколько реальность вообще возможна), то она отнюдь не является целостной данностью: это хаос, которому автор говорит: «Будь!» – и мир начинает вспыхивать и плавиться.

***

Если будущий читатель совершенно лишен страстности и терпения – страстности художника и терпения ученого, – он едва ли полюбит великую литературу.

***

Точность поэзии в сочетании с научной интуицией – вот, как мне кажется, подходящая формулировка для проверки качества романа. Для того, чтобы погрузиться в эту магию, мудрый читатель прочтет книгу не сердцем, не умом, а позвоночником. Именно тут возникает контрольный холодок, хотя, читая книгу, мы должны держаться чуть отрешенно, не сокращая дистанции. И тогда с наслаждением, одновременно и чувственным, и интеллектуальным, мы будем смотреть, как художник строит свой карточный домик и этот карточный домик превращается в прекрасное здание из стекала и стали.

Владимир Набоков, «Лекции по зарубежной литературе»
Поделиться
Понравился материал?
Подпишитесь на нашу рассылку!
Подписывайтесь на нас в соцсетях –
читайте наши лучшие
материалы каждый день!